Интервью с музыкальным продюсером из Беларуси: Песни перемен

Материал из Викиновостей, свободного источника новостей
Перейти к навигации Перейти к поиску

21 августа 2020 года

Wikinews-logo-ru.svg

Музыкальный продюсер Дмитрий Безкоровайный — о расцвете музыки протеста в Беларуси.

Ксения Туркова: Действительно ли всплеск протестной музыки (или музыки, которая контекстуально оказалась связанной с протестом) можно назвать беспрецедентным? Такое было раньше?

Дмитрий Безкоровайный: Нет, прямо вот такой записанной и приуроченной и к событиям, да еще с таким количеством высказываний, — никогда. Были отдельные песни, но не более того.

Дмитрий Безкоровайный: Нет, прямо вот такой записанной и приуроченной и к событиям, да еще с таким количеством высказываний, — никогда. Были отдельные песни, но не более того.

К. Т.: Как вы думаете, почему именно песня «Перемен» стала символом протеста, его своеобразным гимном?

Д. Б.: Это простая и понятная всем песня, которая объединяет всех людей вне зависимости от возраста и мировоззрения. По-моему, впервые она «засветилась» активно в Беларуси еще во время молчаливых акций 2011. Эта песня выдержала проверку временем, она становится близкой все новым и новым поколениям людей.

Кстати, появился и перевод на белорусский Андрея Хадановича. Есть несколько вариантов исполнения — один из них появился стихийно, прямо на улицах Минска, и стал вирусным. Это вариант в исполнении группы Irdorath.

К. Т.: Появились ли новые песни, посвященные протестам?

Д. Б.: За последние пару месяцев вышло много песен и клипов, посвященных последним событиям. Кто-то делал это в открытую, кто-то более художественно. Кроме того, многие публичные люди, включая музыкантов, просто высказывались в своих социальных сетях.

Я бы хотел еще отметить, что не все песни можно назвать собственно протестными — многие из них просто лирические, но контекст сделал их протестными, в этом все дело. Например, песня Ани Шаркуновой «Время счастливых людей» именно такая: в ней не было никаких политических заявлений, но ее воспринимают именно в контексте новостной повестки.

Я бы отметил песню группы «Грязь» под названием «Перемен» — это такой перифраз Цоя, но слова там совершенно другие, и настроение другое. Это обращение к Лукашенко как к отцу, к тому самому Батьке, эмоциональное письмо от сына, который говорит: «Ты сказал, что не отдашь „им“ страну, но они — это мы».

Есть какие-то более резкие вещи. Например, группа «Дай дарогу» еще до выборов выпустила песню и клип «Баю-Бай» — это такой черный юмор про ОМОН, она написана от лица человека, которому по долгу службы надо крушить-ломать-избивать и «за державу стоять».

Один из главных музыкальных сюрпризов — это группа Tor Band. Они из Рогачева, это маленький город в Гомельской области, я о них раньше не слышал. Они фактически отвечают на оскорбления Лукашенко, например, одна из их песен называется «Мы не народец». В белорусском чарте Яндекс. Музыки сейчас три или четыре их песни — это много, учитывая то, что до этого их никто не знал.

Лявон Вольский еще перед выборами выпустил песню «Іржавая дзяржава» (Ржавое государство), а также вместе с лидером группы «J:Mopc» Владимир Пугач записал песню «Дыхаем зноў» (Дышим вновь).

А бывают и вовсе зигзаги. Когда Макс Корж выпускает две песни с очевидным подтекстом, а потом публикует пост, который — непонятно, случайно или нет — стыкуется с риторикой власти, что надо сидеть дома, а не протестовать. И был негатив сильный от людей. Но потом он приезжал сам на мирные протесты: почтить память погибшего в Минске и поддержать бастующих рабочих. Так что его позиция понятна.

К. Т.: Можно ли говорить о какой-то единой, солидарной позиции в музыкальной среде?

Д. Б.: Можно говорить о том, что в этот раз музыканты необычайно активны. Причем если раньше была активнее пропрезидентская сторона, которая с той или иной долей принуждения участвовала в агитационных концертах «За Беларусь». Они вроде и не за президента, но на гала-концерт из кандидатов приходит только он (другие пытались попасть, но не пустили). И если телевизионный артист отказывался в них участвовать, то у него потом могли начаться проблемы с концертами и радиоротациями. А против максимум десяток, которые говорили скорее уже когда что-то запредельное случалось, как разгон площади в 2010 году.

То теперь все наоборот. Агитконцертов не было. Агитпесню президенту написал всего лишь шутливый баянист-вокалист Виталий Воронко, завсегдатай телеконкурсов всех сопредельных стран. Александр Солодуха — местный человек-мем — рядом постоял на день независимости. И все. А вот с другой стороны, против насилия и за перемены, несмотря на понимание угрозы попадание под запреты концертов, выступили не все, но очень многие, причем популярные, собирающие зрителей, никогда на политические темы не выступавшие. Даже до выборов.

Причем ряд популярных артистов согласились выступить на концерте-митинге в поддержку главного альтернативного кандидата — Светланы Тихановской. Но власти просто испугались того, что на предыдущем, без популярных артистов, собралось от 30 до 60 тысяч человек и срочно его отменили под надуманным предлогом и, как я понимаю, с нарушением законодательства.

А уж когда было послевыборное избиение людей, то против насилия выступили даже представители государственной эстрады: Инна Афанасьева, Алексей Хлестов, группа «Тяни-толкай», которая вообще гимн спецподразделению «Алмаз» написала когда-то. А теперь оно против людей на улицах работало. Это прямо серьезный поступок с их стороны.

К. Т.: Были ли среди музыкантов задержанные?

Д. Б.: Сегодня второй раз задержали лидера «Дай дарогу» Юру Стыльского. Вероятно, по тому же поводу — после выборов он под большим бело-красно-белым флагом вел через весь город колонну с демонстрацией. Филиппа Чмыря из Drum Ecstasy задержали в первый вечер после выборов до начала столкновений за то, что он фотографировал ОМОН, хотя он сделать фото даже не успел. Других ребят задерживали. Кого-то — объективно — случайно, даже вне акций. Кого-то на акциях.

К. Т.: Есть ли музыканты, которые раньше были, что называется, «далеки от политики», а сейчас почувствовали необходимость быть творчески вовлеченными?

Д. Б.: Для меня самые яркие примеры — J:МОРС и Naviband. Первые — уже скоро 20 лет, как в числе самых популярных рок-групп Беларуси, никогда не играли ни за оппозицию, ни за Лукашенко. Причем, за последнее дважды попадали под запреты на радио. Других таких случаев я не знаю. А сейчас лидер группы выступил против насилия и за перемены еще после первых разгонов в начале июня, входит в координационный совет, на который уже заведено уголовное дело, а вчера группы играла в Солигорске в поддержку бастующих шахтеров.

Вторые помоложе, лет 5 в активной фазе. У них много красивых песен на белорусском, они все такие про любовь, нежные, парень с девушкой, изначально дуэт, а потом и семья. Они с одинаковым успехом с одной стороны выступали на госТВ, получали госпремии, ездили на «Евровидение», а с другой — ездили выступать на альтернативный рок-фестиваль «Басовишча», который проходит в Польше, под бело-красно-белыми флагами, с таким оппозиционным подтекстом. Но в итоге сделали выбор.

К. Т.: Насколько чутко беларусы вообще реагируют на политические изменения, которые обещают перемены?

Д. Б.: Мне кажется, что тут не про какие-то невероятные ожидания от перемен. Не про сладкий рай. И не про то, идем мы в Европу или в Россию. А про то, что власти — и до этого не идеальные — за последние несколько месяцев настолько сильно настроили против себя общество своими действиями, что многие не захотели мириться с перспективой жить еще пять лет под таким руководством. Причем говорящие на любом языке, любой геополитической ориентации. А когда у них украли голос, да еще брутально и очевидно умышленно избили, это все многократно усилилось. И это объединило очень многих на таком глубинном уровне, что описать сложно. Например, у меня среди одноклассников есть ребята, которые за ДНР. Так вот даже они четко поддерживают протесты. И это показатель того, что любые параллели с Украиной, которые пытаются выстраивать что в России, что власть в Беларуси — которая еще недавно говорила, что враги и кукловоды кандидатов на Востоке — они настолько смешные и притянутые за уши.

К. Т.: Как в других странах поддерживают белорусскую протестную музыку?

Д. Б.: На ряде европейских радиостанций их взяли в ротацию. Сначала меня знакомый продюсер из Литвы попросил прислать белорусскую музыку для эфира на литовском радио. Его позвали, поскольку он часто делал в Литве концерты запрещенных белорусских артистов в 2011—2015 годах. На самом большом, в ноябре 2013, группа «Ляпис Трубецкой» собрала 12 тысяч человек.

В общем, я прислал ему, а потом ребята с этого радио — первого канала Литвы — предложили покрутить песни. А с литовского телевидения еще и клипы попросили, ставят ежедневно в утреннем и дневном шоу. Потом я эту подборку закинул знакомым в разные страны. Так песни белорусских артистов, выступающих за перемены, стали крутить на первом канале в Чехии, на Raadio 4 в Эстонии, сейчас знакомые делают рассылку по Германии, общаемся с Польшей, Францией. Некоторые песни в Украине играют. Пробовал общаться в России, но мне объяснили, что там это нереально. Там только телеканал «Дождь» рассказывает об этом.

 

Источники[править]

VOA logo.svg
Эта статья содержит материалы из статьи «Песни перемен», опубликованной VOA News и находящейся в общественном достоянии (анг., рус.). Автор: Ксения Туркова.
Cartoon Robot.svg
Эта статья загружена автоматически ботом NewsBots и ещё не проверялась редакторами Викиновостей.
Любой участник может оформить статью: добавить иллюстрации, викифицировать, заполнить шаблоны и добавить категории.
Любой редактор может снять этот шаблон после оформления и проверки.
 

Комментарии:Интервью с музыкальным продюсером из Беларуси: Песни перемен