Наталья Сенаторова: «В детстве я была убеждена, что всё время нужно совершать подвиг»

Материал из Викиновостей, свободного источника новостей
Перейти к навигации Перейти к поиску

4 августа 2021 года

В этой статье упоминается Фонд Викимедиа, какой-либо из его проектов или люди, имеющие к ним отношение. Викиновости — один из проектов Фонда Викимедиа.

Сегодня мы публикуем очередное интервью из серии бесед с известными и примечательными википедистами. Наш собеседник — Наталья Сенаторова (Natalia Senatorova), сотрудник московской Библиотеки имени Некрасова и участница Википедии с октября 2017 года. Формальным поводом к нашей беседе стала недавняя победа Натальи в конкурсе «Московские мастера».

Лучший библиотекарь Москвы

Дмитрий Рожков: Привет, Наталья! Правильно ли я понимаю, что ты лучший библиотекарь Москвы?

Наталья Сенаторова: Привет! Да, я лучший библиотекарь Москвы 2021 года (смеётся).

ДР: Прими поздравления и расскажи, как тебя угораздило. Ты в первый раз принимала участие в конкурсе?

НС: Спасибо. Да, участвовала впервые. А угораздило меня, потому что я работаю с Ильёй Старковым и Никитой Головановым — победителями этого же конкурса других годов.

ДР: То есть, Библиотека Некрасова давно побеждает?

НС: Да, это спорный вопрос в профессиональном сообществе, но так получается. Мы проходим все этапы, зарабатываем баллы. Нас оценивает непредвзятое и очень разнородное жюри, наверное, за то, что мы хорошо говорим и много делаем.

«Лучший библиотекарь 2021» — городской профессиональный конкурс «Московские мастера». Фото Натальи Сенаторовой

ДР: Как на конкурс выдвигают кандидатов, от каждой библиотеки?

НС: От систем ЦБС (Централизованных библиотечных системВН) и библиотек города Москвы. А ещё есть конкурс «Лучший библиотекарь России», его российское библиотечное сообщество организовывает. Положение конкурса мы все знаем, некоторые из года в год к нему усиленно готовятся, для них это важная веха. Человек, прежде всего, сам хочет, у него должна быть своя мотивация. В этом году было 32 конкурсанта, но это не предел, раньше бывало больше.

ДР: В Москве сколько сейчас ЦБС, штук 12?

НС: Подведомственных департаменту культуры библиотек около 450-ти. При этом какого-то жёсткого квотирования по округам нет.

ДР: Ну хорошо, читатели при желании смогут посмотреть регламент конкурса более подробно. А как было с тобой, ты сама вызвалась?

НС: Я вызвалась. Точнее, когда мы стали обсуждать, мы подумали, а почему бы мне не выдвинуться? В этом году смешная штука получилась, в финале мы оказались с моей коллегой — Афанасьевой Анастасией, она занимается комплектованием. В конкурсе есть, конечно, некоторый перекос, потому что он публичный, и люди, не привыкшие к выступлениям, не занимающиеся преподавательской деятельностью, не активно творческие — у них меньше шансов на победу при всех равных условиях. Оценивается ораторское мастерство, умение держать себя, парировать вопросы. Если человек не занимается этим каждый день — для него это довольно сложная и стрессовая ситуация, потому что перед тобой весь библиотечный бомонд, монстры книжной индустрии и твой непосредственный начальник (Начальник Управления по развитию культурных центров Кочерга Михаил ВалерьевичВН). И выступаешь ты не за себя, а за всю институцию — волнительно!

ДР: У тебя был опыт таких выступлений: в других конкурсах, в самодеятельности?

НС: Что-то подобное мы делали только в самарском филиале Саратовского юридического института. Но я оказалась в очень выигрышном положении: почти каждую неделю читаю публичные лекции: об опыте Библиотеки Некрасова, о других вещах… о Википедии! (смеётся) Я человек разговорного жанра, у меня есть эта «наговорённость».

ДР: Требовалось только говорить, или другие задания тоже были?

НС: На первом этапе нужно было ответить на 50 вопросов, и Анастасия набрала, кажется, 29 баллов и заняла 1 место. Это был тест на общую эрудицию, про книги, много вопросов по библиотечному делу. Мне как человеку, который занимается мероприятиями и культурным проектированием, а не книговыдачей и непосредственно библиотечными процессами, было сложновато. Я набрала, вроде бы, 19 баллов при необходимых 10 или 15.

ДР: Что представлял собой второй этап?

НС: Нужно было убедить абстрактного человека определённого социального статуса, что библиотека ему нужна и актуальна. Выступление готовишь структурированное, за 5 минут, без чьей-либо помощи, без подручных средств, даже без интернета. Мне достался топ-менеджер люксового бренда. Мне кажется, я была в ударе. Потом ты должен дать книжные рекомендации, и тут мне попался подросток, который любит музыку и путешествия. Я ему посоветовала Курта Воннегута, Керуака и Артемия Троицкого. Тут я тоже справилась, хотя было тревожно, что, например, попадётся современная детская литература, с которой мы, универсальная библиотека, каждый день не сталкиваемся. А некоторые финалисты были как раз из детских библиотек.

ДР: Были ещё этапы?

НС: Да, был третий этап. И он, кстати, был в этот раз изменён — вообще, конкурс трансформируется из года в год. Меняется структура заданий, конкурсная механика. Нужно было за час придумать проект, который никогда не был реализован или озвучен в библиотечной среде. На выбор были предложены: библиотечные акции, открытие студии мультимедиа, проведение мероприятий по Толкину. В общем, нужно было выбрать ситуацию и её обыграть.

Спасибо судьбе, что я подавала в мае заявку, и меня взяли в исследовательскую резиденцию большого проекта City Says в Архангельске, посвящённого уличному искусству. Нас было 18 исследователей, мы изучали городскую среду и цифровые следы на предмет стрит-арта. И с этим бэк-граундом я подумала, почему бы не сделать проект под названием «Читай-город», где в подкастах будут известные стрит-артисты, занимающиеся текст-центричным искусством. Этот подкаст будет разножанровым: публичные групповые разговоры, прогулки с художниками, обсуждения со студентами культурологии ВШЭ, и всё это будет вписано в локальный контекст Басманного района. То есть, будет обсуждаться искусство, в котором, например, библиотека находится. И туда же я вписала большое количество публичных мероприятий, тоже разноплановых, объединяющие разные аспекты, так сказать, «улицы»: бээмиксеры (см. BMXВН), скейтбордисты, граффитчики, самокатчики — все эти субкультуры, которые сейчас наиболее остро и интересно взаимодействуют с городом. Они его главные потребители. И раскрытие этих субкультур для жителей.

ДР: Что именно нужно было сделать?

НС: Нужно было придумать контент-план подкаста. Я написала: о чём, как и с чьим участием всё это будет происходить. И что этот подкаст может преобразовать.

ДР: И этот этап стал решающим для твоей победы?

НС: Да. Про стрит-арт мало говорят, про текст-центричный стрит-арт — ещё меньше. Хотя это текст, и его, вообще-то, нужно изучать. Ещё была идея о библиотеке как об авангарде городских исследований. О таком локальном современном актуальным краеведении, центром которого становится библиотека.

ДР: Понятно. Ты весьма опытный википедист, о чём мы ещё побеседуем. Пока же скажи, помогла ли тебе Википедия победить?

НС: Очень помогла! На втором этапе, когда я «убеждала» бренд-менеджера. В википедийном конкурсе «Как пройти в библиотеку?» в своё время я писала о библиотеке Форни, которая хранит огромное количество промграфики: выставочные образцы модных и фэшн-каталогов. Я о ней вспомнила и начала своё выступление: «Если вы окажетесь в Париже, зайдите в библиотеку Форни, и вам будет приятно очутиться в этом маленьком дворе, где хранятся каталоги выставок». Ещё я переводила статью про одну из университетских американских библиотек (Библиотека Джо и Рика МансуэтоВН), где снимались фантастические фильмы, например, там снимали «Дивергент». Это образчик пост-архитектуры, здание из стекла и бетона в виде космолёта, летящего в будущее. Я привела в пример эти две библиотеки, о которых узнала, потому что организовывала конкурсы в Википедии и участвовала в них. И я горжусь, что статьи об этих библиотеках я перевела для российского читателя.

ДР: Как выставлялись оценки?

НС: Там очень сложная критериальная система. Свой балл после каждого этапа я знаю, но из чего он складывается — нет. Критерии прописаны в заданиях — их нужно отразить в проекте. И, насколько понимаю, по этим позициям и выставляются оценки. Но даже из скольких баллов — не скажу.

ДР: Как в итоге выступила твоя коллега?

НС: Она хорошо выступила и, как мне потом сказали, за конкурс сильно «подросла». Но не знаю, кстати, какое она место заняла.

ДР: Можно ли сказать, что для победы в конкурсе нужно быть больше чем библиотекарем?

НС: Это точно. Предполагается, что «лучший библиотекарь» умеет заниматься проектой деятельностью, умеет хорошо говорить, особенно о библиотеке и библиотечном деле. То есть, он в принципе может не быть библиотекарем. Но его способность публично выражать свои мысли относительно библиотек — чуть ли не главная компетенция в этом конкурсе.

ДР: Расскажи о месте, где проходил конкурс.

НС: Он проходил здесь (в ЦУНБ им. Н. А. Некрасова — ВН). Мы — самые несчастные из лучших библиотек Москвы (смеётся). Обычно это грандиозный конкурс, очень красивый. В прошлый раз он проводился в особняке напротив Храма Христа Спасителя (в «Особняке на Волхонке» — ВН). Это профессиональный праздник, куда приходят все. Вся ЦБС приходит болеть за своих, это праздник болельщиков. Они собираются в большом зале — с плакатами, транспарантами, шариками, майками. И начинается действие. В финале большое торжество — как правило, концерт. Паузы тоже заполняются музыкальными дивертисментами. А в этом году из-за ковидной ситуации ничего такого не было. Не было болельщиков — наверное, впервые за историю конкурса, хотя была трансляция, но понятно, что это не то.

ДР: Да, обидно. А чем же тебя наградили?

НС: Осликом — как в «Даун-Хаусе» (смеётся). Понятно, что нам вручили всевозможную сувенирную продукцию. А так, я надеюсь, что мне выдадут 300 тысяч рублей.

ДР: Триста??

НС: Да, куплю на них три ослика (смеётся).

ДР: Совсем неплохо, ещё раз поздравляю!

НС: Спасибо большое. Кстати, во всероссийском конкурсе приз меньше: 150 тысяч рублей. Приз, конечно, штука приятная, но никто из коллег, мне кажется, не рассматривает конкурс как способ обогащения. Скорее, это такая профессиональная реализация, подтверждение компетенции.

ДР: Планируешь ли принимать участие в таких конкурсах в дальнейшем?

НС: Не знаю! Повторюсь, это очень волнительно, стрессово и совсем ответственно. Одно неверное слово или действие бросает тень на всю институцию. Сейчас мне нужно просто выдохнуть. И потом, по положению о конкурсе, в следующем году и, по-моему, ещё три года вперёд победителям участвовать нельзя.

Длинная и извилистая биография русской женщины

ДР: Расскажи немного о себе. Я знаю, что у тебя очень длинная и извилистая биография.

НС: Я библиотечный ребёнок, на которого библиотека произвела неизгладимое впечатление. Моя мама была библиотекарем в Самаре, потом стала заведующей профсоюзной библиотекой, в самое сложное время.

ДР: Что это была за библиотека?

Марка почты СССР 1962 года. Пионеры-герои Лёня Голиков и Валя Котик

НС: При большом механическом заводе «Салют». Библиотека тоже была большая, сначала она занимала первый этаж огромного панельного дома, а потом переехала в клуб. В советское время это были отдельные институции, а потом всё это соединили. У завода были профилакторий, турбаза и детский лагерь. И везде были филиалы библиотеки, и всюду отправляли библиотекарей развлекать народ. И мы с мамой проводили лето на турбазе. Мы туда приезжали, сами красили себе домик и потом в нём жили вместе с книжками. Ещё была такая практика в незапамятные времена: библиотекари выходили на пляж с газетами и журналами. Хорошо помню «Крокодил». Библиотека так работала несколько часов в день, с утра и вечером. И ещё важной частью были книги для летнего школьного чтения. И я в этих книжках жила, хотя читать я в детстве не очень любила, меня заставляли.

ДР: И что там случилось?

НС: На этой турбазе случилось всё самое страшное в моей жизни. Во-первых, в детстве мне читали такую книгу из трёх частей: «Октябрята-герои», «Пионеры-герои» и «Комсомольцы-герои». Не понимаю, как такое могло быть, но это была детская книжка, в которой рассказывалось, как пытали пионеров. Они помогали нашим красноармейцам бороться с фашистами, потом их обязательно ловили, и потом во всех подробностях: обливают водой на морозе, иголки под ногти загоняют, держат голодными в холодном подвале… Не знаю, что у людей было в голове, но эти книжки писали и издавали, а мне их потом читали (смеётся). И в детстве я была убеждена, что нормальные люди так и живут: всё время нужно совершать подвиг. И образы этих пионеров у меня всё время стояли в голове. Это во-первых.

Кроме того, нам, детям обслуживающего персонала, было можно всё. У нас были катамараны, которые мы могли брать и сами кататься на них. И я не помню уже точно, сколько мне было лет, девять или десять, но я была маленьким и очень хрупким ребёнком. Где Куркумка впадает в Сок стоял рыбколхоз: такой дебаркадер, где мужики ловят рыбу. Как-то они перепились, и одному винтом перерезало артерию на ноге. И тут я проплываю мимо на своём катамаранчике. Меня эти упыри подзывают и объясняют, что они сильно пьяные, а он у них кровью истекает: «Ты его должна на турбазу отвезти». Я пытаюсь им объяснить, что он жирный пьяный козёл, а я маленькая. А они мне: «Ты справишься». И грузят мне этого истекающего кровью, уже зелёного мужчину. И я его реально довезла до турбазы, и его спасли. И вся эта история очень легла на пионеров-героев.

Ещё турбазная действительность производила впечатление, потому что там был вечный праздник. Постоянное ощущение курорта и кутежа в хорошем паратовском смысле. А мы в этом кутеже живём и растём. Так прошло моё детство чуть ли не до шестнадцати лет. И думаю, что вот это соединение пионеров-героев и вечного праздника меня определило.

ДР: Но при этом ты сама пришла в библиотеку не так давно?

НС: В библиотечной системе я работаю 3 года и 10 месяцев. До этого работала в Самарском литературном музее довольно продолжительное время.

ДР: То есть, в каком-то смысле тоже в библиотеке.

НС: Не совсем (смеётся). Это музей, посвящённый нескольким авторам, но понятно, что это тоже книжная индустрия. Мы там сделали много интересного, например, проект «Мир — текст — музей». По-моему, он стал лучшим проектом 2013 года по версии фонда Потанина.

ДР: А как ты попала в Некрасовку?

НС: Попала в Некрасовку, хотя попасть в Некрасовку (смеётся).

ДР: У тебя здесь кто-то из знакомых работал?

НС: На тот момент здесь работала Маша Никитина и ещё одна девушка из самарской диаспоры. Кроме того, круги от славы Некрасовки расходились по всей земле российской и добрались даже до границы с Финляндией, до города Выборга. Сидя в Выборге, я знала, что в Москве есть Библиотека Некрасова, и это такой островок свободы мысли и дыхания, где делают классные мероприятия, и мне очень туда хотелось.

ДР: Выборг мы пропустили, ты как то попала в Выборг?

Выборгский замок-крепость, где Наталья Сенаторова работала в PR-отделе

НС: Я пыталась покинуть Родину в надежде, что Евросоюз в лице Финляндии обеспечит мне счастливое будущее и безбедную старость. Я удивительный человек, пробывший в иммиграции ровно неделю.

ДР: Почему же ты вернулась?

НС: Здесь очень важный момент. Получилось так, что я взяла с собой 256 кг барахла и книжку Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», которую мне кто-то подсунул. Я сидела в Лаппеенранте, читала эту книжку, и вокруг меня ничего не происходило. Я могла выйти в магазин, идти час по городу, пищат светофоры — и никого в городе нет. «Зулейху» я прочитала взахлёб — и в определённый момент понимаю, что я — русская женщина, у которой всё время что-то в жизни очень бурно происходит. И я зачем-то приехала в тихую Финляндию, где ничего никогда не происходит (смеётся). Почему-то я подумала, что смогу там жить. И, читая «Зулейху», я понимаю, что я другой человек. Что мне лучше в лагерь или другую бездну, а эта комфортная, удобная, безопасная, экологичная среда не для меня. Я боец, я выросла на книгах о пионерах, которых пытали, а здесь никого не пытают. И я поняла, что надо собирать вещи — я и эта страна несовместимы.

ДР: И ты переехала в Выборг?

НС: Да, и прожила там полтора года. Поработала в пиаре Выборгского объединённого музея-заповедника, приобрела там новых друзей, с которыми продолжаю делать проекты. Но климат там, конечно, невозможный. После Самары с её резко-континентальным климатом: с нормальным жарким летом, долгой весной, красивой осенью и снежной зимой с горнолыжным курортом, Выборг кажется каким-то локальным филиалом ада (смеётся). Где нет ни зимы, ни лета. Где 4 июля может пойти снег, и где всегда идёт дождь, как у Стругацких с их мокрецами. А потом там «белые ночи», и как взрослый уже человек, я понимаю, что мой организм их не очень переваривает, начинает «ехать крыша».

ДР: И потом Некрасовка?

НС: Да, потом Некрасовка.

Будущее библиотек

ДР: Тогда поговорим о библиотеке как о явлении. Какой ты видишь роль библиотек в информационном веке? Обычные районные библиотеки сейчас переживают спад востребованности. И они пытаются расширить свои функции: там постоянно «кружки», выступления артистов, творческие вечера, макраме и аквагрим. Мне это кажется некоторым уходом от реальности. То есть, всё это, наверное, неплохо, но этим нельзя заполнить брешь.

НС: Это как раз хорошо. Так получилось, что дома культуры (ДК) в определённый момент схлопнулись. Как институция ДК умерла, остались единицы. Так же умерли и другие досуговые учреждения, которых в советское время было много, например, игровые комнаты в подъездах, детские спортивные школы и детско-юношеские школы, галереи всяких союзов писателей и художников. Вся эта система развалилась. Какие-то крупицы в Москве, может, и остались, а в регионах этого точно ничего нет. И все эти функции на себя взяла библиотека. Она стала выставочным пространством. Она стала ДК, в который пришли все эти активности. Она стала объединяющим звеном для локального сообщества, где можно собраться пенсионерам, пионерам и кому угодно. Библиотеки также хранители краеведческой информации. И я думаю, в определённый момент библиотека в европейском понимании — как максимально открытое пространство, где происходит всё хорошее, от швейных мастерских до кулинарных курсов — она придёт и сюда. Точнее, не придёт, а вернётся, как объединяющее начало всех этих хороших советских начинаний, всех досуговых практик. Не только книга, но вообще весь досуг.

ДР: А не потеряется ли за этим основная функция библиотеки?

НС: А в чём она? Она всё время меняется.

ДР: Основная функция — чтение и всё, что с ним связано. Встречи с писателями, например.

НС: Насколько я понимаю, миссия библиотеки всё время изменяется. Библиотека должна просвещать, сохранять, популяризировать чтение. В зависимости от политического момента всё может меняться, хотя глобально всё крутится вокруг книги. Точнее, сейчас книга вырастает до категории информации.

ДР: Не столько книга, наверное, сколько чтение.

Панорама одного из залов Библиотеки им. Н. А. Некрасова

НС: ОК, чтение вырастет до категории информации. И тогда уже библиотека предстаёт форпостом сохранения всего знания. И в моём понимании, архивы, музеи и библиотеки в итоге поделят между собой все просветительские, образовательные и досуговые потребности населения. Посмотри, музеи на новый уровень однозначно выходят. Библиотеки — на новый уровень однозначно. Все архивы из пепла встали и пошли, и делают классные выставки, интересные и открытые, участвуют в «Ночи музеев».

ДР: Давай пофантазируем. Какой ты видишь всю эту систему — архивы, музеи, галереи и, прежде всего, библиотеки, лет через 15-20?

НС: Во-первых, с точки зрения физики это будут современные авангардные высокотехнологичные здания, похожие на инопланетные корабли. Максимально открытые пространства толерантности и коммуникации для совершенно разных социальных страт — среда для равных. Во-вторых, это будет одной из общих важных досуговых практик. Как театр или кинематограф, очень вкусное ителлектуальное блюдо. В библиотеку ты будешь приходить, чтобы отдохнуть от безумного мира.

ДР: Такая синергия, синтез, дающий что-то качественно новое.

НС: Да, качественно новое. Мы видим уже эти тенденции в публичных пространствах, в европейских библиотеках, в университетских библиотеках США. И они уже начинают работать круглосуточно, позиционировать себя как пространство максимально равных возможностей и максимального включения тебя в процесс. Например, ещё 20 лет назад мы не могли представить открытое книгохранение. Раньше была кафедра, за ней строгая библиотекарь тебе выдавала книжки. Сейчас в большинстве библиотек ты сам хозяин. Входишь, выбираешь, там электронные пункты книговыдачи. Ты наедине с книгой. Или даже наедине с информацией: пришел с ноутбуком и настроен на потребление или производство определённого — интеллектуального или информационного — контента. Почти как в церкви, куда приходят с Богом поговорить, а сюда — получить или отдать информацию.

ДР: Ситуация с пандемией как-то повлияла на эти процессы? Что-то новое стало понятно про библиотеки за эти полтора года?

НС: Стало понятно, что люди скучают. По книгам, по возможности находиться среди них, иногда брать книги домой. Не все, конечно, скучают, но довольно многие. А во-вторых, оказалось, что библиотека сама может производить качественный и интересный контент, родилось много новых классных форматов, которые не умрут, я думаю, и после пандемии. В общем, думаю, что с библиотеками, музеями, культурными центрами всё будет хорошо.

ДР: Спасибо тебе за твой оптимизм.

Википедия
Стрит-артист Иван Симонов интегрирует проект «Маленькие люди» в городскую среду Архангельска, фото Натальи Сенаторовой

ДР: И по традиции, в заключение разговора затронем Википедию. Расскажи о твоей работе над проектом, что тебя в нём привлекает, какую свою деятельность в Википедии ты считаешь самой важной.

НС: Я получаю просто физическое удовольствие, когда ссылочки ставлю. В России сейчас открылась бездна стрит-арта, появилось много известных художников: именитых в мировом сообществе, принимающих участие в международных фестивалях. В то же время с премиями там всё сложно — эти художники порой почти невидимы, занимаются чуть ли не анонимным искусством. Из последнего, что я сделала хорошего: статьи «Алексей Лука», «Владимир Абих», «Илья Мозги» и «Миша Гудвин» — это столпы русского стрит-арта, у которых ещё и выставки проходят.

ДР: Очень большая часть твоего вклада касается современного искусства. Когда-то ты описала в Википедии всю самарскую «сцену».

НС: Самара удивительный город: предыдущий лучший библиотекарь города Москвы — Анастасия Ярцева — тоже самарская девушка. Она очень долго работала в Самарской юношеской библиотеке. Потом её привезли в Москву, и она за короткий период здесь произвела революцию. И в этом году должен был быть ещё один участник, но он уехал на Санкт-Петербургский культурный форумАлександр Максимов, он руководит «Библиотекой времени» (Библиотека 119 ЦБС ЮВАО — ВН). Тоже в прошлом сотрудник Самарской юношеской библиотеки, тоже самарская диаспора. Надеюсь, что в следующих годах он тоже станет лучшим библиотекарем (смеётся). Так что, есть огромный мир самарского современного искусства, которое уже давно не самарское, а перетекло в общемировой масштаб. А теперь можно говорить и о самарской «библиотечной школе». Нас там куют, а мы потом приезжаем уже закалёнными и можем побеждать в Москве (смеётся).

ДР: Да, Самара лидирует во многих вещах, хорошо бы нам ещё Википедию там побольше продвинуть.

НС: Мы её продвинули в Камчатском крае, недавно рассказывала о ней в Архангельске: везде куда приезжаю, рассказываю про Википедию. Очень мне нравится это: рассказывать, что можно править, что может каждый, что нужно не ждать, а сесть и написать.

ДР: Вопрос тебе, как википедисту-библиотекарю. Честно говоря, пока развитие связей между библиотеками и Викимедиа оставляет желать лучшего. Мало библиотек переводят сайты на свободную лицензию. Даже Некрасовка до сих пор не перевела. Вот ты поездила с рассказами о Википедии по регионам. Как продвигать идею свободных знаний с помощью библиотек? Что этому мешает?

НС: Во-первых, ограничивает порог вхождения. В регионах нет специалистов, которые смогли бы его преодолеть, а это очень важно. Во-вторых, все пользуются, но почему-то боятся править. И я свою задачу вижу даже не в том, чтобы включить библиотечное сообщество в процесс редактирования Википедии, а в том, чтобы хотя бы убрать этот страх. Чтобы они перестали бояться, и что-то написали, хотя бы про себя. После конкурса «Как пройти в библиотеку?» стало ясно, что у нас не описано огромнейшее поле.

ДР: Может быть, поискать другие форматы, помимо такого прямого — «учим библиотекарей писать Википедию». С Некрасовкой мы сотрудничаем по-разному: совместные конкурсы, конференции…

НС: Я довольно много гастролирую. И где-то люди откликаются, понимают важность этой работы, сохранения наследия именно в открытых данных. А где-то даже понимания такого нет. Как эту стену пробить — исключительно образованием, мне кажется. Только просветительская и популяризаторская работа на максимально большую аудиторию. Если в медиа-пространстве постоянно будут классные кейсы о том, что сделано Википедией, то у людей однозначно сознание в какой-то момент перещёлкнет. Но этого не происходит. И у людей остаётся представление, что Википедию делают какие-то «зелёные человечки», наделённые властью неземной, они живут на отдельной планете, до них не достучаться. И непонятна совершенно структура всего этого. Только говорить и рассказывать, другого пути нет.

ДР: Смотри, ещё о чём хотелось бы поговорить. Свободные знания — это, прежде всего, знания электронные, сетевые. И есть такое течение, как мне кажется, среди библиотекарей, которые заявляют, что книга — это только бумажная книга. «Спасём книгу!», — будто ей что-то угрожает. Как ты думаешь, за чем будущее, как выстроить отношения между бумажным и электронным изданием?

НС: Прогресс мы точно не остановим, это эволюционный процесс. Ни у прогресса, ни у эволюции нет вектора, конечной точки, хотя в каждый момент времени есть направление. И можно, конечно, лечь на пути этого локомотива, но это ни к чему не приведёт — махина прогресса всё сомнёт. И сейчас прогресс идёт следующим образом — у нас диджитализация, у всех смартфоны. Давайте это признаем. Исторически лакуны всегда ведь заполняются. Была книга как сакральное знание, не доступное всем: только обеспеченные люди, только грамотные. В определённый момент — повальная грамотность и доступность книг. Сейчас это уже не так модно, но всё же важно. И теперь это две ипостаси: ничто не заменит книгу бумажную, и электронную мы уже не спрячем. Электронные ресурсы устраняют информационное неравенство и снобизм: с ними не обязательно жить рядом с Ленинской библиотекой, чтобы иметь доступ к знаниям. Это тоже очень важно.

Информационное неравенство
Наталья Сенаторова (слева) с директором Национальной библиотеке ЧечниСацитой Исраиловой. Грозный, 2020

НС: И ещё одна моя миссия в Википедии — каким-то образом с этим информационным неравенством разобраться.

ДР: Пример такого неравенства можешь привести?

НС: У нас был кейс с одной чеченской художницей, которую хотели удалить из Википедии, потому что она, якобы, не значима. Но как она будет значима, если это информационное неравенство между Чечнёй и Москвой? Если бы она родилась в Москве, о ней бы написали все. Но так как есть негласное табу о Чечне вообще не писать, ни в каких контекстах, эта художница оказывается в заложниках этой информационной, по большому счёту, войны. А сообщество Википедии не признаёт этого информационного неравенства. Оно предполагает, что выпускники московских школ имеют то же информационное поле, что и липецких, и чеченских. Но если у липецких ещё есть шансы, то что делать чеченским художникам? Институциональной критики там нет. Мне кажется, это нужно учитывать. Потому что, если это Сомали и там гражданская война идёт, то там точно не будет институциональной художественной критики.

ДР: А художники там будут?

НС: Художники будут всегда, а критики не будет! Просто нужно понимать, что художник, который живёт в Сомали, это не тот же художник, что в Париже или Нью-Йорке, где производство художественных смыслов поставлено на поток.

Вики-конференция

ДР: Что ж, остаётся добавить, что в этом году, если всё будет хорошо, всероссийская Викиконференция снова состоится в нашей любимой гостеприимной Некрасовке. Это будут последние выходные сентября. И мы приглашаем всех читателей Викиновостей посетить этот форум.

НС: Узнать много нового про Википедию! А то мы сами не за всем успеваем уследить — дело хорошее, людей в процесс включено много.

ДР: А тебе, Наталья, огромная благодарность за эту беседу.

НС: Пожалуйста!

 

Источники[править]

Эксклюзивные интервью
Это эксклюзивное интервью взял Дмитрий Рожков (Dmitry Rozhkov) специально для Русских Викиновостей. Его проверил и опубликовал редактор Александр Красоткин (Krassotkin). Вы можете свободно без согласования и выплаты вознаграждения копировать, распространять и изменять это интервью в любых целях, включая коммерческие, однако вы обязаны указать автора, источник и лицензию. Например, так: Дмитрий Рожков, Александр Красоткин; Викиновости; CC BY 2.5. Вы также должны обозначить изменения, если таковые были сделаны. Лицензии изображений уточняйте на их страницах на Викискладе.
 

Комментарии[править]

Викиновости и Wikimedia Foundation не несут ответственности за любые материалы и точки зрения, находящиеся на странице и в разделе комментариев.
 

Согласен. Популярная Википедия нуждается в популяризации. Очень нуждается. --Рөстәм Нурыев (обсуждение) 18:11, 5 августа 2021 (UTC)