Стивен Уорд: Люди начали жить в ложной реальности

На других языках: русский • English

21 апреля 2020 года

Профессор Стивен Уорд (2013)

В этой статье упоминается Фонд Викимедиа, какой-либо из его проектов или люди, имеющие к ним отношение. Викиновости — один из проектов Фонда Викимедиа.

Подавляющее большинство из почти 8 миллиардов жителей Земли продолжают получать информацию о распространении вируса SARS-CoV-2 посредством СМИ и социальных сетей. При этом в разных частях света власти, журналисты и граждане по разному воспринимают угрозу пандемии и экономические последствия длительного карантина.

О своём видении текущей ситуации с освещением пандемии COVID-19 Викиновостям рассказал директор канадской Высшей школы журналистики, профессор Университета Британской Колумбии Стивен Уорд, являющийся также директором-основателем Центра журналистской этики в Висконсинском университете в Мадисоне. В интервью Роману Балабину господин Уорд — как бывший военный корреспондент и глава комитета по этике Канадской ассоциации журналистов (CAJ) — оценил текущую деятельность СМИ в освещении проблемы вируса.

Роман Балабин: В 2017 году Вы писали, что «Интернет, который мы когда-то хвалили за „демократизацию“ средств массовой информации и за то, что он сделал реальным сам термин „мы, народ“, теперь является охрипшей [от крика] (англ. raucous) и зачастую опасной глобальной средой, состоящей из троллей, хакеров, расистов, фанатиков, адептов теорий заговора и роботов, созданных правительствами для манипулирования соцсетями». Как Вы полагаете, изменилась ли ситуация с тех пор?

Стивен Уорд: Нет, ситуация не изменилась — на самом деле, она стала еще хуже. Общество, чьи общедоступные каналы получения информации — которые сегодня равносильны контакту с миром, как таковым, то есть с «реальностью» — искажены, не только неверно понимает [стоящие перед ним] проблемы, но и позволяет правительству и другим органам, заинтересованным в дезинформации, манипулировать собой — манипулировать общественным мнением. Люди начинают жить в ложной реальности, созданной идеологами, тиранами, изображающими из себя популистов, и ультра-правыми группами.

В глобальном мире, который настолько взаимосвязан и взаимозависим, я не могу представить себе более опасного развития событий, угрожающего самому мирному сосуществованию людей. Стоит только взглянуть на уровень дезинформации вокруг проблемы COVID-19.

Мы «политизировали» наши публичные каналы до такой степени, что всем и каждому крайне трудно получить достаточно объективную безоценочную информацию о событии.

РБ: Викиновости является медиа-проектом, в котором любой человек может редактировать любую статью. Поднимает ли он какие-то особые этические вопросы перед его участниками?

СУ: Этот вопрос требует определить, что значит «любой». Как и любой другой пользователь вики-сервисов, я вижу статьи (например, в Википедии) на неполитические темы — например, биографию философа или писателя — которые, как я знаю, не полны и кажутся тенденциозными, но я не удивляюсь этому. Но когда дело доходит до новостей, люди, которые управляют Викиновостями, должны быть очень бдительными в проверке того, кто пишет статьи, и прозрачно предоставлять информацию о том, почему именно этот человек написал именно эту статью.

Я не думаю, что Викиновости могут обещать полную объективность и непредвзятость — что бы это ни значило в современном мире — но им следует предпринять основные шаги в соблюдению этики СМИ: быть подотчетными, быть транспарентными, проверять статьи на предвзятость или неполноту, а также — подвергать статьи выборочной проверке со стороны независимых медиа-экспертов и четко артикулировать свой этический кодекс, обязательный к соблюдению.

РБ: Профессора Клаус Майер и Винценц Висс утверждают, что в феврале и начале марта «разнообразие мнений и погрешность в научных оценках были плохо представлены» в новостях об эпидемии COVID-19. Согласны ли Вы с этим мнением? Были ли репортажи, в основном, критическими или некритическими?

СУ: Сообщение о неопределенности научных данных всегда является проблемой [для СМИ], но, честно говоря, эта пандемия содержит в себе неопределенности, выходящие за границы привычного (англ. contains uncertainties beyond the norm). Даже крупнейшие в мире эксперты по пандемиям не могут с уверенностью сказать, что ждет нас в будущем. Это связано не столько с недостатком наших знаний, сколько с тем, что люди не всегда могут предсказать последствия сложных заболеваний. Проблема содержит в себе очень много факторов.

Другая проблема заключается в том, что слишком многие люди думают, что наука — это «точные» знания или чистые факты, а не вероятностные представления, основанные на наилучших из имеющихся доказательств и [приблизительных] моделях. Поэтому, когда журналист сообщает, что ученые «не уверены» в чем-то, слишком многие читатели приходят к выводу, что ученые просто не знают, о чем они говорят — и отправляют экспертное мнение в ту же «мусорную корзину», в которой должно быть мнение неспециалистов.

Я выступаю за то, чтобы сообщать о неопределенностях и нюансах [проблемы] — и знаю, что многие репортажи не соответствуют критериям качества в данном вопросе. Это указывает на то, что члены крупнейших редакций сами должны больше узнать о том, как сообщать читателям о рисках и неопределенностях [в данных] — что я подчеркивал все годы [своей преподавательской деятельности]. Кроме того, школы журналистики должны сделать подобные курсы частью своей программы.

РБ: Майер и Висс также утверждают, что «средства массовой информации /в Германии и Швейцарии/ сообщали новости, в основном, „без дистанцирования“ — в соответствии с официальными сообщениями федеральных властей, земель и кантонов». Вы согласны с этим мнением? Была ли ситуация похожа в США и/или в Канаде?

СУ: Вот еще одна проблема с освещением вопросов здравоохранения и серьезных событий. Средства массовой информации должны сообщать людям о том, что говорит и что делает их правительство — и его соответствующие агентства. Существует огромный информационный вакуум, который должен быть заполнен — в противном случае он будет заполнен страхом и дезинформацией.

Тем не менее, крайне важно, чтобы СМИ в то же время относились к официальной информации критически, а не просто «принимали» всю её без разбора. СМИ обязаны проводить свои собственные независимые расследования и сообщать об их результатах.

Президент США Дональд Трамп даёт пресс-конференцию о ситуации с SARS-CoV-2 (13 марта 2020)

В Северной Америке ситуация была смешанной. Так в США крупные новостные агентства подняли серьезные вопросы по поводу официальной линии, которую проводил президент Трамп и его режим. Но слишком часто Трамп доминировал в освещении: его смехотворные (англ. ridiculous) пресс-конференции — где тема вирусного скептицизма была основной — проводились и освещались ежедневно.

Одновременно в Канаде общественный телеканал CBC [Канадская телерадиовещательная корпорация], как и основные газеты, проделал хорошую работу по уравновешиванию официальной и неофициальной информации. Крупные канадские СМИ также проделали хорошую работу, продемонстрировав, как Канада медленно реагировала [на COVID-19] и во многих отношениях была не готова [к эпидемии].

РБ: Количество больных и умерших людей было широко представлено в российских СМИ как «точные факты». Можно ли их так назвать?

СУ: Нет, подобные данные не являются «точными фактами», если понимать под этим их бесспорность или однозначность. Почему люди должны подвергаться подобной ​​пропаганде? Ведь любой здравомыслящий человек знает, что имеющиеся данные о самом вирусе — смертности от него и так далее — не являются полными и зависят от оценок — которые, в свою очередь, зависят от того, сколько тестов проводится [в той или иной стране или регионе].

Правительство России, как и правительства других стран мира, заинтересовано в том, чтобы «факты» выглядели как можно лучше. Вот почему в сообщениях средств массовой информации необходимо указывать, что те или иные данные были опубликованы самим правительством — а затем указывать на любые неопределенности, которые несут в себе эти сведения.

Например, на веб-сайте CBC, посвященном вирусу, содержит множество графиков, показывающих распространение заболевания. Но в начале страницы четко указываются ограничения на эти данные — например, количество проведенных тестов.

РБ: Насколько велико влияние интернета и социальных сетей на проблему COVID-19?

СУ: Оно очень велико, особенно, среди определенных слоев населения. Мы живем в мире правительственных скептиков — то есть людей, которые верят только тем новостным сайтам, которые говорят им то, во что они хотят верить.

В прошлом идея [функционирования крупного СМИ] заключалась в том, что национальные средства массовой информации — которые в значительной степени контролировали общий поток информации, доступный населению — могли сообщать относительно унифицированный набор новостей и доводить информацию, полученную из проверенных источников. Я не говорю, что это идеальная медиа-модель. Но альтернатива ей — это фрагментированные медиа и фрагментированная аудитория, которая верит в то, что видит в Интернете. Это серьезно угрожает рациональной, информированной общественной поддержке срочных мер [в области здравоохранения].

Так в США Трамп беззастенчиво использует народное недовольство правительством, чтобы самому избежать ответственности — в то время как Fox News продолжает политизировать проблему и ослаблять общественную поддержку социального дистанцирования и других важных мер.

В конце концов, на мой взгляд, эти люди — Трамп, его приспешники, его «база поддержки» и сенаторы-республиканцы, которые отказались публично задавать вопросы президенту [во время процедуры импичмента] — отчасти ответственны за многие смерти: из-за их неточных сообщений и продолжающегося отказа признать серьезность ситуации. Это практически равносильно преступной халатности.

РБ: Какой вклад вносит паника в сложившуюся ситуацию? Реагирует ли население, в основном, разумно: здоровые и больные люди?

СУ: Паника является серьезным, негативным фактором, поскольку её наступление делает людей более подверженными стрессу — и более склонными к принятию бесполезных (и зачастую ненужных) действий. В частности к скупке продуктов в магазинах; или к нежеланию делиться масками с другими. Паника делает нас радикально корыстными и склонными к защите прежде всего самих себя — вот почему она возникла у нашего вида [Homo sapiens]. Как реакция на опасность.

Но в условиях пандемии тот же рефлекс ослабляет наши рациональные, социальные (англ. communal) реакции. Никто не выигрывает от паники.

РБ: Изменит ли данный кризис сегодняшнее отношение к СМИ общественности в США и/или в мире? Изменится ли сама этика СМИ?

СУ: Мне хочется думать, что у некоторых людей появится новое понимание того, как они нуждаются в профессиональных средствах массовой информации, насколько мы должны защищать и поддерживать каналы информации — именно поэтому многие журналисты должны пройти профессиональное обучение. Надеюсь, что это поможет хотя бы отчасти уменьшить анти-медийные взгляды, которые существуют практически повсеместно — как часть вышеупомянутого цинизма по отношению ко всему «официальному» или институциональному.

Я также полагаю, что кризис должен изменить то, как мы думаем об этике СМИ и как мы обучаем ей журналистов. Во-первых, пандемия усилила понимание, что мы живем в глобальном мире и поэтому мы теперь должны реагировать на глобальные проблемы: от иммиграции и изменения климата до новых пандемий. Следовательно, я бы сказал, что нам нужна глобальная этика СМИ. Нам необходимо разработать нормы и практики для надлежащего сообщения населению о глобальных проблемах.

На этот раз наше здравоохранение требует общественного внимания. Но в следующий раз это будет какая-нибудь другая глобальная проблема. Поэтому нам необходимо радикально реформировать саму этику СМИ, чтобы она стала по-настоящему глобальной. Это также означает, что мы должны учить студентов в школах журналистики глобальным проблемам. Если мы этого не сделаем, то мы совершим те же старые ошибки, когда наступит новый кризис.

А, поверьте мне, новый кризис произойдёт, как бы это ни было прискорбно.

Примечания

Источники

Эта статья создана в рамках проекта «Стань частным корреспондентом!»

Creative Commons